Цитадель. Глава CLVII

Перейти к: навигация, поиск, return_links(1); ?>

Цитадель. Глава CLVII

Вскоре нас разглядывал город. А мы — мы видели лишь его небывалой высоты красные стены, они высокомерно повернулись к пустыне, словно бы изнанкой, нарочито лишённой всяческих украшений, выступов и зубцов, откровенно не предназначенной для взглядов со стороны.

Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями. Все города, которые мы брали, казалось, сами отдавались нам: так хороши они были, так изукрашены для стороннего взора. Бродяга ты или завоеватель — величавые ворота и нарядная главная улица примут тебя по-королевски.

Но до чего же стало не по себе моим воинам, когда стены, вырастая по мере приближения, так откровенно и с таким каменным спокойствием отвернулись от нас, свидетельствуя, что на свете нет ничего другого, кроме этого города.

Первый день мы потратили на медленный обход его стен, отыскивая в них трещину, неровность, пусть заложенный, но вход. Ничего похожего. Мы были досягаемы для ружейного выстрела, но ни один не потревожил мёртвой тишины, хотя кое-кто из моих людей, не выдержав напряжения тревоги, вызывающе стрелял в воздух. И всё-таки за этими стенами был город, он дремал, будто кайман, защищённый своей бронёй, и не снисходил до тебя, не считая нужным ради тебя просыпаться.

С далёкого холма, с которого невозможно было заглянуть внутрь города — города, заботливо скрытого стенами, мы увидели зелень, яркую и густую, словно кресс-салат. Но возле стен не росло ни былинки. Насколько хватал глаз, вокруг тянулась каменистая пустыня, иссушенная солнцем: так тщательно высасывал оазис воду только на свои нужды. Его стены, будто каска — волосы, спрятали в себе всю растительность. Мы бессмысленно топтались в нескольких шагах от рая, изобильного, с мощными деревьями, цветами, птицами, стянутого поясом стен, будто кратер базальтом.

Когда мои воины поняли, что в стене нет ни единой щели, кое-кто из них ужаснулся. Ибо город этот на памяти людей ни разу не снарядил и ни разу не принял каравана. Ни один путешественник не принёс в него вместе со своим багажом отравы чужедальних обычаев. Ни один торговец не ввёл в его обиход незнакомой вещи. Ни одна пленница, захваченная вдалеке, не прибавила капли крови к их породе. И моим воинам показалось, что они ощупывают панцирь неведомого чудовища, у которого всё не так, как у других племён. Ведь девственность самых затерянных островов нарушали кораблекрушения, и всегда находится между людьми то, что подтверждает их родственность в человеческом и располагает к ответной улыбке. Но если бы это чудовище показалось нам, оно не имело бы облика.

Были среди моих воинов и те, что не пугались; им щемила сердце неизъяснимая, особенная любовь. Как волнует душу красавица, что неизменна и постоянна, в чьей крови нет ни капли чужеродной крови, та, что сохранила в девственности язык своих верований и обычаев, что никогда не окуналась в котёл, где вперемешку полощутся все народы, в котёл, растопивший ледник в большую лужу. Как она прекрасна, эта возлюбленная, столь ревностно хранимая среди ароматов её садов и обычаев!

Но все мы, и я тоже, перейдя пустыню, остановились перед непроницаемым. Ибо тот, кто противостоит тебе, открывает тебе дорогу в собственное сердце, открывает свою плоть твоему мечу, и ты можешь надеяться, что победишь его, полюбишь или погибнешь. Но что ты можешь против того, для кого тебя нет? Боль пронзила меня, и тут мы заметили вокруг глухой и слепой стены полоску песка белее, чем остальной песок, её выбелили кости, свидетельствуя о судьбе чужестранных посланцев, она была похожа на пенный след на утёсе, что оставляют набегающие одна за другой морские волны.

Вечером с порога моего шатра я смотрел на недосягаемую твердыню, что высилась посреди моего лагеря, размышлял, и мне показалось, что город, который мы стремились завоевать, осадил и завоёвывает нас. Если ты вдавливаешь твёрдое округлое семечко в рыхлую почву, вовсе не земля, окружившая его, взяла его в плен. Прозябнув, семя возьмёт верх над землёй. «Если за этими стенами, — думал я, — есть неведомый нам музыкальный инструмент, если музыка его терпка и печальна и разбудит в нас неведомые нам чувства, если вдруг эти незнакомцы воспользуются своим сокровищем и рассыплют среди моих воинов своё богатство, я знаю, потом вечерами, в лагере, я услышу, как мои воины подбирают на своих гитарах, на которых не часто играют, мелодию, пленившую их сердца новизной. Мелодия эта изменит их сердца».

Победитель, побеждённый, думал я, мне их не различить. Вот молчаливый посреди толпы. Толпа окружила его, сдавила, тащит. Если он пуст, она сомнёт и раздавит его. Но если он хорошо обжит внутри и надёжно выстроен — вроде той танцовщицы, которую я заставил танцевать для меня, — и если он вдруг заговорит, то вот он уже пустил в толпе свои корни, раскинул свои ловушки, подчинил толпу своей власти, и толпа последует за ним, увеличивая его силу.

Достаточно, чтобы в этих местах жил один-единственный мудрец, избравший для себя тишину и молчание и успевший сбыться, чтобы сила моего оружия истощилась, ибо он подобен семени. Но как мне отыскать его, чтобы обезглавить? Он явлен лишь силой своего воздействия и существует в той мере, в какой существенно исходящее от него. Такова особенность жизни, что уравновесила себя с миром. Бороться ты можешь лишь с безумцем, который предлагает тебе утопии, но не с тем, кто размышляет и трудится над настоящим, потому что настоящее — вот оно, есть, такое, какое есть. Такова особенность любого творения, творец его уже покинул. Если с горы, куда я привёл тебя, ты увидел, что все твои затруднения разрешены таким вот способом, а не иным, то как тебе от меня защититься? Ты ведь должен всегда быть где-то.

Вот кочевник, сокрушив стены, завладел королевским дворцом и ворвался к самой королеве. Бессильной королеве, потому что все её слуги и воины перебиты.

Когда играешь в игру ради самой игры и вдруг допускаешь промах, то краснеешь, униженный, и хочешь его поправить. Хотя судьёй тебе только ты сам, игра создала в тебе игрока, игрок возмутился. Остерегаешься ты и неверного движения в танце, хотя нет над тобой никого, кто был бы вправе упрекнуть тебя за ошибку. Поэтому, если я хочу взять тебя в плен, я не буду брать тебя силой или властью — я разбужу в тебе желание танцевать. Ты пошёл туда, куда мне хотелось.

И поэтому королева, обернувшись к вождю кочевников, что высадил дверь и стоит с кровавым топором в руке, дымясь силой и мощью, пенясь безудержным хвастливым желанием удивить собой, — поэтому королева улыбается грустной улыбкой, исполненной тайного разочарования, утомлённого снисхождения. Удивит её лишь совершенная тишина. Она не снизойдёт до шума и гвалта, как ты не снисходишь до работы мусорщиков, хотя не сомневаешься в её необходимости.

Выдрессировать — значит научить пользоваться тем единственным путём, который приносит пользу. Если ты хочешь выйти из дому, то, не задумываясь, поворачиваешь по коридору и находишь дверь. Если твоя собака хочет получить кость, она становится на задние лапы, как ты учил её, и она мало-помалу усвоила самый короткий путь к вознаграждению. Хотя стояние столбиком, на посторонний взгляд, не имеет никакого отношения к кости. Собака следует инстинкту — не разуму. Танцор ведёт партнёршу, подчиняясь правилам игры, о них не думая. У них общий тайный язык. И точно такой же язык у тебя и у твоей лошади. Ты научил её слышать твои движения.

Желание удивить королеву — первая брешь в броне дикаря. Инстинкт подсказал ему, что удивит он её одним — тишиной: поступи он иначе, она станет ещё отстранённей, разочарованней, — и он стал играть в тишину. Вот королева и начала менять на свой лад варвара, предпочитая свисту топора молчаливые поклоны.

Поэтому мне сейчас и показалось, что, окружив этот город-магнит, что притягивал наши взгляды, закрыв свои глаза крепко-накрепко, мы навязали ему опасную роль, наделив благодаря нашему приходу той властью, какой обладают монастыри.

Я созвал моих генералов и сказал:

— Я завоюю этот город удивлением. Нужно, чтобы его обитатели о чём-нибудь нас спросили.

Мои генералы, умудрённые многолетним опытом, мало что поняли из моих слов и недовольно зашумели.

А я вспомнил о притче, что рассказал мой отец собеседнику, который утверждал, будто только сила принуждает подчиняться сильных.

— Ты говоришь так, — отозвался отец, — и не боишься оказаться неправым, ибо если сильный подчинился, значит, подчинивший сильнее. Но представь себе купца сильного, спесивого и скупого. Он возит с собой целое богатство — зашитые в пояс бриллианты. И живёт тщедушный горбун, нищий и опасливый. Он не знаком с купцом, они из разных миров, говорят на разных языках, и всё же горбун задумал присвоить себе бриллианты. Скажи мне, на какую силу рассчитывает горбун?

— Понятия не имею, — ответил собеседник.

— Как-то тщедушный окликнул спесивого исполина, — продолжал рассказывать отец, — предложил чашечку зелёного чаю, потому что на улице было уж очень жарко. Почему бы и не попить чаю с тщедушным горбуном, чем, собственно, ты рискуешь, если твои бриллианты зашиты в пояс?

— Ничем не рискуешь, — согласился собеседник.

— Однако, когда они расстались, горбун ушёл с камнями, а купец задыхался от бешенства, но ничего не мог поделать: он станцевал тот танец, который навязал ему тщедушный.

— Что ещё за танец? — поинтересовался собеседник.

— Танец трёх костяных кубиков, — ответил отец.

И объяснил:

— Игра бывает сильней того, что поставлено на кон. Ты — генерал, ты командуешь десятью тысячами солдат. У каждого солдата есть оружие. Все они крепко держатся друг за друга. И всё-таки по твоему приказу одна часть солдат ведёт в тюрьму другую часть. Ибо значимо не вещественное, а тот смысл, который ей придан. Когда бриллиант стал значим лишь как возможность продолжить игру в кости, он перекочевал в карман горбуна.

Генералы, окружив меня, возмущались:

— Как доберёшься ты до этих горожан, если они не желают тебя слушать?

— Как вы любите ветер слов, но гудит он без толку. Да, подчас люди отказываются думать, но слышать-то они могут!

— Тот, кого ты хочешь привлечь на свою сторону, может остаться глух к соблазну твоих посулов, если достаточно твёрд душой.

— Конечно, если ты будешь откровенно его подкупать! Но если ему полюбится музыка, исполненная тобой, он услышит не тебя — музыку. И если он зашёл в неразрешимый тупик, а ты показал ему выход, он примет его. Или ты думаешь, что из ненависти к тебе или пренебрежения он сделает вид, будто ничего не замечает, и продолжит биться головой о стенку? Если ты подсказал игроку спасительный ход, который он безуспешно ищет, ты повёл его, а он тебе подчинился, пусть даже он настаивает, что знать о тебе не знает. Если тебе протянули то, что ты ищешь, ты берёшь. Неважно, ищешь ты потерянное кольцо или разгадку ребуса. Я протянул тебе кольцо. Я подсказал разгадку. Конечно, ты можешь отказаться и от того и от другого из ненависти. И всё равно ты уже послушался меня, ты не мечешься, ты сидишь. Нужно быть сумасшедшим, чтобы вскочить и продолжать поиски…

Жители этого города чего-то хотят, ищут, жаждут, защищают, растят. Иначе вокруг чего воздвигли они свои стены? Если с помощью стен ты охраняешь скудный колодец, а я за стеной предложил тебе озеро, стены рухнут сами собой, так они смехотворны. Если ты оберегаешь свою тайну, а мои солдаты кричат о ней во всю глотку, стены рухнут сами собой, так они бессмысленны. Если ты воздвиг их, сторожа алмаз, а я усеял алмазами всё вокруг, словно галькой, стены рухнут сами собой, — не стоит охранять свою бедность. Если ты выстроил их, оберегая искусство танца, а я танцую лучше тебя, ты сломаешь свои стены сам, чтобы усовершенствовать своё искусство.

Для начала я хочу, чтобы город услышал, что я есть. Потом они станут меня слушать. Мне не потревожить их мирного покоя, ограждённого укреплениями, военной трубой, — трубного гласа они не услышат. Слышишь то, в чём нуждаешься. Чем возвышаешься. Избавляешься от противоречий.

Они ощутят на себе моё воздействие, даже если меня не замечают. Самая великая истина заключается в том, что на свете ты не один. Ты не можешь пребывать в изменчивом, непостоянном мире. Я, и не прикасаясь к тебе, влияю на тебя, хочешь ты этого или нет. Я изменил твою суть, как ты можешь этого не заметить? Ты был хранителем тайны, я открыл её всем, смысл твоей жизни переменился. Ты танцуешь, читаешь стихи сам себе, я собрал насмешников и отдёрнул занавес, ты уже не танцуешь.

А если танцуешь, то, верно, ты сумасшедший.

Хочешь ты или нет, но смысл твоей жизни зависит от смысла жизни окружающих. Хочешь ты или нет, твой вкус зависит от вкуса окружающих. Твой поступок — очередной ход в игре. Шаг в танце. Я изменил игру или танец, ты изменил поступки, поступь.

Ты построил стены, играя в одну игру, ты их разрушишь, начав играть в другую. Потому что жив не вещественным — смыслом, который ей придан. Я накажу этих горожан за высокомерие, слишком уж они положились на свои стены.

Единственная твоя крепость — мощь связующих нитей, они создали тебя, ты им служишь. Мощь семечка оберегает кедр, он выстоит против бури, засухи, каменистой почвы. Потом ты сошлёшься на прочность его коры, но и кора — порождение семечка. Корни, ветви, кора — так проявило себя семечко. Зато зёрнышко ячменя слабосильно, ему не выстоять против посягательств времени.

Но вот передо мной человек — глубоко укоренившийся, устойчивый, прочный, напряжённый силовым полем, он приготовился расцвести, подчинившись незримым, но явственно ощущаемым силовым линиям. О нём я скажу: крепость его неуязвима, время не истирает её — упрочивает. Время у него на службе. И что за важность, если на взгляд он гол.

Что бережёт панцирь, если кайман мёртв?

Так, разглядывая город противника, заключённый в каменный панцирь, я размышлял о силе и слабости. «Кто из нас поведёт танец? — думал я. — Опасно в пшеничное поле бросить хоть один плевел: плевел сильнее пшеницы, не важно, много ли он даст ростков и каковы они на вид. Твоё множество в семени. Пусть время развернёт тебя, тогда посчитаем».

ОГЛАВЛЕНИЕ

Цитадель. Глава I | Цитадель. Глава II | Цитадель. Глава III | Цитадель. Глава IV | Цитадель. Глава V | Цитадель. Глава VI | Цитадель. Глава VII | Цитадель. Глава VIII | Цитадель. Глава IX | Цитадель. Глава X | Цитадель. Глава XI | Цитадель. Глава XII | Цитадель. Глава XIII | Цитадель. Глава XIV | Цитадель. Глава XV | Цитадель. Глава XVI | Цитадель. Глава XVII | Цитадель. Глава XVIII | Цитадель. Глава XIX | Цитадель. Глава XX | Цитадель. Глава XXI | Цитадель. Глава XXII | Цитадель. Глава XXIII | Цитадель. Глава XXIV | Цитадель. Глава XXV | Цитадель. Глава XXVI | Цитадель. Глава XXVII | Цитадель. Глава XXVIII | Цитадель. Глава XXIX | Цитадель. Глава XXX | Цитадель. Глава XXXI | Цитадель. Глава XXXII | Цитадель. Глава XXXIII | Цитадель. Глава XXXIV | Цитадель. Глава XXXV | Цитадель. Глава XXXVI | Цитадель. Глава XXXVII | Цитадель. Глава XXXVIII | Цитадель. Глава XXXIX | Цитадель. Глава ХL | Цитадель. Глава XLI | Цитадель. Глава XLII | Цитадель. Глава XLIII | Цитадель. Глава XLIV | Цитадель. Глава XLV | Цитадель. Глава XLVI | Цитадель. Глава XLVII | Цитадель. Глава XLVIII | Цитадель. Глава XLIX | Цитадель. Глава L | Цитадель. Глава LI | Цитадель. Глава LII | Цитадель. Глава LIII | Цитадель. Глава LIV | Цитадель. Глава LV | Цитадель. Глава LVI | Цитадель. Глава LVII | Цитадель. Глава LVIII | Цитадель. Глава LIX | Цитадель. Глава LX | Цитадель. Глава LXI | Цитадель. Глава LXII | Цитадель. Глава LXIII | Цитадель. Глава LXIV | Цитадель. Глава LXV | Цитадель. Глава LXVI | Цитадель. Глава LXVII | Цитадель. Глава LXVIII | Цитадель. Глава LXIX | Цитадель. Глава LXX | Цитадель. Глава LXXI | Цитадель. Глава LXXII | Цитадель. Глава LXXIII | Цитадель. Глава LXXIV | Цитадель. Глава LXXV | Цитадель. Глава LXXVI | Цитадель. Глава LXXVII | Цитадель. Глава LXXVIII | Цитадель. Глава LXXIX | Цитадель. Глава LXXX | Цитадель. Глава LXXXI | Цитадель. Глава LXXXII | Цитадель. Глава LXXXIII | Цитадель. Глава LXXXIV | Цитадель. Глава LXXXV | Цитадель. Глава LXXXVI | Цитадель. Глава LXXXVII | Цитадель. Глава LXXXVIII | Цитадель. Глава LXXXIX | Цитадель. Глава XC | Цитадель. Глава XCI | Цитадель. Глава XCII | Цитадель. Глава XCIII | Цитадель. Глава XCIV | Цитадель. Глава XCV | Цитадель. Глава XCVI | Цитадель. Глава XCVII | Цитадель. Глава XCVIII | Цитадель. Глава XCIX | Цитадель. Глава C | Цитадель. Глава CI | Цитадель. Глава СII | Цитадель. Глава CIII | Цитадель. Глава CIV | Цитадель. Глава CV | Цитадель. Глава CVI | Цитадель. Глава CVII | Цитадель. Глава CVIII | Цитадель. Глава CIX | Цитадель. Глава CX | Цитадель. Глава CXI | Цитадель. Глава CXII | Цитадель. Глава CXIII | Цитадель. Глава CXIV | Цитадель. Глава CXV | Цитадель. Глава CXVI | Цитадель. Глава CXVII | Цитадель. Глава CXVIII | Цитадель. Глава CXIX | Цитадель. Глава CXX | Цитадель. Глава CXXI | Цитадель. Глава CXXII | Цитадель. Глава CXXIII | Цитадель. Глава CXXIV | Цитадель. Глава CXXV | Цитадель. Глава CXXVI | Цитадель. Глава CXXVII | Цитадель. Глава CXXVIII | Цитадель. Глава CXXIX | Цитадель. Глава CXXX | Цитадель. Глава CXXXI | Цитадель. Глава CXXXII | Цитадель. Глава CXXXIII | Цитадель. Глава CXXXIV | Цитадель. Глава CXXXV | Цитадель. Глава CXXXVI | Цитадель. Глава CXXXVII | Цитадель. Глава CXXXVIII | Цитадель. Глава CXXXIX | Цитадель. Глава CXL | Цитадель. Глава CXLI | Цитадель. Глава CXLII | Цитадель. Глава CXLIII | Цитадель. Глава CXLIV | Цитадель. Глава CXLV | Цитадель. Глава CXLVI | Цитадель. Глава CXLVII | Цитадель. Глава CXLVIII | Цитадель. Глава CXLIX | Цитадель. Глава CL | Цитадель. Глава CLI | Цитадель. Глава CLII | Цитадель. Глава CLIII | Цитадель. Глава CLIV | Цитадель. Глава CLV | Цитадель. Глава CLVI | Цитадель. Глава CLVII | Цитадель. Глава CLVIII | Цитадель. Глава CLIX | Цитадель. Глава CLX | Цитадель. Глава CLXI | Цитадель. Глава CLXII | Цитадель. Глава CLXIII | Цитадель. Глава CLXIV | Цитадель. Глава CLXV | Цитадель. Глава CLXVI | Цитадель. Глава CLXVII | Цитадель. Глава CLXVIII | Цитадель. Глава CLXIX | Цитадель. Глава CLXX | Цитадель. Глава CLXXI | Цитадель. Глава CLXXII | Цитадель. Глава CLXXIII | Цитадель. Глава CLXXIV | Цитадель. Глава CLXXV | Цитадель. Глава CLXXVI | Цитадель. Глава CLXXVII | Цитадель. Глава CLXXVIII | Цитадель. Глава CLXXIX | Цитадель. Глава CLXXX | Цитадель. Глава CLXXXI | Цитадель. Глава CLXXXII | Цитадель. Глава CLXXXIII | Цитадель. Глава CLXXXIV | Цитадель. Глава CLXXXV | Цитадель. Глава CLXXXVI | Цитадель. Глава CLXXXVII | Цитадель. Глава CLXXXVIII | Цитадель. Глава CLXXXIX | Цитадель. Глава CXC | Цитадель. Глава CXCI | Цитадель. Глава CXCII | Цитадель. Глава CXCIII | Цитадель. Глава CXCIV | Цитадель. Глава CXCV | Цитадель. Глава CXCVI | Цитадель. Глава CXCVII | Цитадель. Глава CXCVIII | Цитадель. Глава CXCIX | Цитадель. Глава CC | Цитадель. Глава CCI | Цитадель. Глава CCII | Цитадель. Глава CCIII | Цитадель. Глава CCIV | Цитадель. Глава CCV | Цитадель. Глава CCVI | Цитадель. Глава CCVII | Цитадель. Глава CCVIII | Цитадель. Глава CCIX | Цитадель. Глава CCX | Цитадель. Глава CCXI | Цитадель. Глава CCXII | Цитадель. Глава CCXIII | Цитадель. Глава CCXIV | Цитадель. Глава CCXV | Цитадель. Глава CCXVI | Цитадель. Глава CCXVII | Цитадель. Глава CCXVIII | Цитадель. Глава CCXIX
Книги
return_links(0); ?>